Интертипные отношения

Теория интертипных отношений, разработанная Аугустинавичуте [1], базируется на модели А – в этой статье я хочу описать некоторые слабые места этой теории и предложить три альтернативных подхода к изучению интертипных отношений, один из которых основывается на 15 признаках Рейнина*.

Прежде всего, обращает на себя внимание тот факт, что соционические отношения весьма слабо проявляются на уровне поверхностного контакта. Теория интертипных отношений (ТИО) хорошо описывает только длительные отношения, когда речь идет, возможно, о нескольких месяцах и годах тесного общения, когда люди начинают видеть друг друга в целостности, прорастают друг в друга корнями и достаточно полно проявляются типно. При этом речь идет о некотором общем прогнозе среднестатистических отношений между двумя среднестатистическими представителями типов.

Давайте рассмотрим тот стихийный момент, когда начинает развиваться коммуникация. Под коммуникацией я понимаю некий замкнутый и достаточный контекст, в котором определяются образы и стратегии обоих коммуникантов. Общение в некотором роде космогонично, ибо вовлекаясь в общение, они оба становятся творцами и соавторами нового мира, в котором своя геометрия и свои правила игры. Этот мир – текст – существует в форме диалога, и через него коммуниканты начинают друг друга определять. При этом они воспринимают друг друга и самих себя отчасти по-разному.

Нас интересуют типологические особенности того, как конструируются такие тексты. С точки зрения типологии, коммуникант – это множество признаков (в случае соционики, 15), которые образуют его тип. И очевидно, что по мере развития коммуникации, не все признаки проявлены в ней в равной степени.

Например: на вечеринке сидит молчаливый интуитивно-логический интроверт. Окружающим понятно: да, дескать, интроверт. И на той же вечеринке веселятся, беснуются, изнемогают от удовольствия его дуалы. Тут кто-то обращается к нему с вопросом, он начинает отвечать; тогда становится очевидной стройная дальновидность его аналитического ума. И тогда-то дуалы зажигаются к нему интересом.

Сознательно или подсознательно, но констатировать тот или иной признак типа собеседника – значит учесть его как реалию мира, вписать его в текст. Признак реален в той степени, в которой он определяет коммуникацию. При этом признак никогда не проявляется сам по себе – важно, как его проявление интерпретирует наблюдатель.

По Рейнину, «любая пара типов имеет 7 совпадающих и 8 несовпадающих признаков» (если речь не идет о тождественных типах). Из всего вышесказанного следует, что классические интертипные отношения непригодны для описания коммуникаций в более локальном временном масштабе. Есть сходство и между конфликтерами по 7 признакам, и различие между дуалами по 8 признакам, и только от степени проявленности и последовательности проявления конкретных признаков зависит, как же будет развиваться коммуникация**. Неверно говорить, что эти отношения – активационны, а эти ассиметричны, а эти конфликтны – все зависит от того, какими гранями открываются друг другу два человека.

Как пример, вполне возможна очень надежная и продуктивная дружба между конфликтерами, основанная на взаимном уважении и чувстве родства – я утверждаю это, основываясь на личном опыте. И дело не всегда в стыковке культурных интересов и мировоззрений – еще дело в эмоциональной энергетике конфликтеров, которые могут импонировать друг другу и умеют позаботиться друг о друге.

Есть еще одно обстоятельство. Все усложняется тем, что человек может действовать не вполне сообразно своему типу. Один человек на форуме «Соционические Оргии» сказал золотые слова: «Каждый тип может делать все, что угодно, мыслить о чем угодно, вопрос лишь в том, насколько это для него энергозатратно». И по слабым функциям возможно воротить горы, и время от времени мы все это делаем (сколько бы сил это ни требовало). Это известный эмпирический факт, но в теории он создает зыбкое место: что такое тип, где эталон и границы типа? Эта проблема стоит отдельной статьи, но я хочу наметить одно ее решение здесь. Вряд ли тип непосредственно определяет мышление и поведение человека. Скорее уж тип определяет систему ценностей и, далее, является опорной установкой человека в приспособлении к миру. Исходя из своих ориентиров, человек выбирает одни аспекты информации и отсеивает другие. Стало быть, можно хорошо работать с информацией по каким-либо слабым функциям, но все же не использовать ее и продолжать исходить из ценностных установок сильных функций. Можно идти, так сказать, «чужим Дао», но это поведение приведет к противоречию с ценностями своего типа, с теми качествами, которыми мы в себе больше всего гордимся. Одним словом, соционический тип может рассматриваться как тип фундаментальных ценностных установок. Это можно легко доказать или опровергнуть экспериментами.

Сказанное имеет значение для проблемы типирования, ибо типирование как процесс коммуникации сводится к двум пунктам: 1) к ожиданию того, что у типируемого проявятся типные признаки (наблюдение) и 2) к целенаправленному провоцированию этих признаков, с целью определить дихотомию у типируемого (эксперимент). И мы вправе ожидать, что тип диагноста-соционика и сама его роль эксперта в этой коммуникации будет весьма многое определять.

* * *

Удобно ввести понятие соционической мотивации. Соционической мотивацией я называю осознание человеком того, что по одному из 30 признаков (по два полюса у каждой из 15 дихотомий) он или окружающий мир не так хорош, как хотелось бы, и желание этот признак в себе или в мире развить***. Таким образом, существует 30 соционических мотиваций. Они определяют деятельность человека в разные моменты его жизни, и каждый тип больше расположен к одним из них больше, чем к другим.

Погружение то в один коммуникационный контекст, то в другой, определяет поток информации (сообщений), с которыми работает человек. И этот поток, с одной стороны, направляет человека и, с другой стороны, управляется им. В зависимости от того, какая соционическая мотивированность сейчас актуальна для человека, такие темы он и будет выделять в общем потоке информации, желая найти сильное решение своей проблемы. Я использовал слово «темы», чтобы избежать уже существующий термин «аспекты», и их не следует путать.

У каждой трансакции в этом потоке есть свой потенциал преображения. Есть мысли, будоражащие своей преображающей силой.

Было бы очень интересно для анализа интертипных отношений рассмотреть, как единичная трансакция воздействует на человека при учете его актуальной мотивационной конфигурации, как она определяет его дальнейшее развитие и помогает ему решить его проблемы.

* * *

И еще один подход к исследованию межтипных трансакций, значимый для теории типирования. Наивная диагностика типа состоит в том, чтобы выявить в сообщении типируемого тот или иной аспект в сплошном виде («здесь он рассуждает по этике эмоций»). Однако в действительности сообщение конструируется из нескольких аспектов сразу. Например, при наивной диагностике непонятно, какой тип мог сказать следующее: «Я вам обещаю, пройдет десять лет, и за этим товаром станут выстраиваться громадные очереди. Люди будут бороться за право обладания этим товаром». В этом сообщении очевидны: интуиция времени (разбирается в будущем и видит тенденции), волевая сенсорика (специалист по ценностям и взвешивание очередей) и этика отношений (описание вражды)****. Можно сконструировать и еще более причудливые сообщения, ясно одно: необходима классификация того, как аспекты кооперируются в единую смысловую структуру.

Этот вопрос стыкуется с другим вопросом. Аспекты одного блока имеют тенденцию, сливаясь, определять единое направление деятельности этого блока. Мало сказать, что у ЛСИ волевая сенсорика – творческая подмога для логики отношений, ибо творческая функция образует акцент и внутреннее направление базовой функции, таким образом, что ЛСИ интересуется расстановкой сил в системе (тогда как ЛИИ интересуется скрытой логикой и тайными пружинами в системе). ЛСИ строит законы для того, чтобы держать систему под контролем, а ЛИИ выпускает систему на вольный простор, чтобы услышать ее подлинный голос.

Как аспекты координируются в общую направленность и как они кооперируются в сообщении – вот вопрос, ответ на который позволит исследовать межтипные трансакции (сообщения) на основе их внутренней структуры.

Резюме

Четыре метода исследования интертипных отношений – глобальный и дальносрочный (подход Аушры Аугустинавичуте) и предложенные здесь: анализ развития отношений, основанный на дихотомиях, и два подхода к исследованию в масштабе «микрокосмоса» совершенно определенных единичных трансакций и обмена сообщениями в локальной коммуникации.

Каждый подход влечет за собой использование своего математического аппарата. Так, в подходе Аугустинавичуте множество отношений рассматривается как некоммутативная группа (Рейнин и Гуленко упраздняют ассиметричные отношения, благодаря чему группа становится абелевой). В первом из описанных мной подходов имеет смысл ввести функцию:

f(время t, субъект A, субъект B) = вектор c

где i-я компонента вектора с описывает выраженность в коммуникации i-й дихотомии (скажем, в интервале между двумя полюсами от –1 до 1) в момент t, при этом последовательно перечисляется выраженность по дихотомиям сначала субъекта A, потом субъекта B (30 компонент). Функция ступенчатая, потому что изменение вектора c есть результат появления нового сообщения в рамках коммуникации (t можно рассматривать как количество возникших сообщений). И здесь есть перспектива использования теории случайных процессов в соционике. Хотя у нас нет эталонов для оценки выраженности дихотомии, на основе формальных вычислений мы, возможно, придем к новым неожиданным формулам и закономерностям в развитии отношений. Продуктивным может оказаться, если рассмотреть контекст коммуникации как множество логических высказываний, а поиск решений типных проблем как выводимость этих решений из контекста коммуникации. Для теории «информационного метаболизма» это было бы добром.

Добавлю, что в рамках первого и второго подходов интересно исследовать, какие интертипные отношения способствуют появлению каких Берновских игр.


* Если описывать отношения не с точки зрения совпадения\несовпадения аспектов, как это в ТИО Аугустинавичуте, а с точки зрения совпадения\несовпадения дихотомий, то мы получаем (в методологическом плане) принципиально другое и более полное описание отношений. Кроме того, Евгений Ефремов в замечательной работе «Дихотомические разбиения социона и аспекты модели А» описал алгоритм, как из дихотомической модели вывести аспектоническую. А стало быть, предложенная Аушрой Аугустинавичуте ТИО выводима из ТИО, основанной на признаках Рейнина.

Интертипные отношения можно разбить на две группы 15-ю способами точно так же, как и социон. i-ю дихотомию j-го интертипного отношения можно толковать как совпадение или несовпадение по i-му признаку Рейнина двух типов, находящихся в j-м отношении.

** Если же признаки Рейнина неравнозначны (нерядоположны), то влиянием некоторых из них на коммуникацию можно пренебречь.

*** Очевидно, это осознание тоже происходит в некотором контексте, в рамках некоей коммуникации.

**** Кроме того, там очевидна гиперкомпенсация, но это к теме обсуждения не относится.

Литература:

1. Аугустинавичюте А. Теория интертипных отношений.
2. Ефремов Е. Дихотомические разбиения социона и аспекты модели А.
3. Рейнин Г. Группа биполярных признаков в типологии Юнга.
4. Рейнин Г. Морфология малых групп.

2005, 23 Февраля

Комментарии

Ваше имя
E-mail
Сообщение
Павел Гуданец
Начало
2009-2017 © Павел Гуданец